Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Китайцы в монастыре

Был в Лавре. Она вся заполнена японо-китайцами. Будто Сибирь ими уже освоена, и решили они поближе подобраться к Москве.
А как возмёшь столицу, созданную православным народом? Только подбирая веру, которую этот народ роняет. И поскольку мы большей частью сидим в интернете, в политике, в конторах по деланию денег, на кинофестивалях или болеем головой за какого-нибудь "спартака", то опустевшую от нас Лавру и заполняют китайцы.
Знают ли о пророчестве старцев, которые возвещали о китайском заселении наших просторов? Или просто интуитивно чувствуют, что не войдя в веру, невозможно освоить страну?
Кстати сказать, видел китайца, который крестился и прикладывался к иконе Воскресения. И даже одну китаянку в монашеском облачении встретил...

О загранице

Нина вернулась из Европы. На этот раз - из Швейцарии.
- Ты не представляешь, какой там воздух! Даже в Женеве.
- Ну, у них же бензин - “евро-5”, - соглашаюсь я. - Причем, не разбавленный.
- И нет всех этих огромных “мерседесов”, “лексусов”, “патриотов” и прочих танкообразных - пару штук всего видела. А ездят на скромных автомобильчиках, типа “рено” - их много. И то машин у них всегда - как у нас в выходные. Пробок просто нет.
- Ну, да, - соглашаюсь, - бензин же дорогой, а швейцарцы - это же немцы, в основном.
- По-моему, они просто умеют не выпендриваться, - говорит путешественница. - Люди вообще приветливые, всегда с улыбкой встретят тебя, с улыбкой ответят - никто никому не хамит, друг на друга не бросается.
- Ну, да, - говорю, - у них же нет под рукой Кавказа вкупе со Средней Азией.
- Кавказа нет, а Африка есть: в Женеве там чуть ли не половина мигрантов - на улицах, как в Москве, только не азиаты, а совсем уж черные и метисы. Но все равно все спокойно. А какие лебеди на Женевском озере! А вода?..
- Как в Москва-реке, - подсказываю я.
- Что ты, какая Москва - там дно просматривается. И нигде ни одной бумажки, никакого пластикового или не пластикового мусора.
- Как в Белоруссии, у батьки, - подсказываю я.
- Наверное: в Минске я еще не была. Но продукты - такие же, настоящие. Ты же знаешь, я у нас, кроме гречки и молока белорусского, ничего есть не могу. И туда - с диатезом ведь ехала. А в Швейцарии… сначала шоколад их попробовала. От московского я сразу коростой покрываюсь, а там смотрю - чисто. Попробовала колбаску - чисто. Стала пробовать всё, даже яблоки красные - чисто. Правда…
- Что “правда”? - уточняю.
- Все дорого.
- Вот, видишь: бензин дорого, продукты дорого, жилье, небось, не дешевле, природу сохранять - это вообще запредельно. Все настоящее - оно всегда дорого.
- Ну, как дорого? - размышляет Нина. - В общем, как и в Москве. Отличие в том, что там за дорого - можно чистое купить, а у нас что дешево, что дорого - качество все равно порченое.
- Ну, торговля же у нас, ты знаешь, в чьих руках. А в Женеве… может, они там - православные уже все?
- Вряд ли: на всю Швейцарию у них два храма. Один в Цюрихе, второй в столице - Крестовоздвиженский, кафедральный. Очень хороший владыка Михаил. Батюшки там, диакон - из местных, но служат по церковно-славянскому - свободно, лишь с небольшим акцентом.
- А народ, небось, русский, приезжий.
- Я бы не сказала, в основном - их швейцарские лица, без платков. Причем, говорят, что это страна пенсионеров, но нигде этого не заметно. В том числе и в храме.
- Они что, церковно-славянский выучили? - удивился я.
- Почему бы нет? - говорит Нина. - Если английский выучивается, то уж русский - язык Истины, ради Нее - почему не выучить? Правда, они иногда читают на церковно-славянском и перевод делают - на французском, государственном для Женевы. Но знаешь, что больше всего поражает меня в Европе?
- Что?
- Тоска по родине. Я и была-то всего недели две, но как вошла в храм, как увидела наших - так домой захотелось...
- Из чистоты Европы? - поразился я.
- Да, представляешь? Заграница, она по-моему, для того только и существует, чтобы благодать, святость, обетование Божие в Земле Русской подчеркнуть...

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ - вся поднебесная да радуется с нами.

Из греков - в Русь

Я и не знал, братья и сестры, что первый наш русский Успенский храм - расписывали греки. В первой столице нашей Руси - в Киеве.
И строили, и расписывали тысячу (почти тысячу) лет назад. В 1070-х годах.
И только теперь обратил внимание, что, оказывается, мы чтим память сих зодчих. Сегодня. Как записано в Минее, это праздник “Преподобных двунадесяти греков, здателей великия церкви Киево-Печерския обители, в Ближних печерах почивающих (XI).”
История сего великого - одного из основополагающих для нас - события такова. Сама Пресвятая Дева избрала мастеров для постройки Своего храма. Каждому из 12-ти - каждому, сестры и братья - явился ангел. Правда, во сне. И я не знаю, одновременно ли, но попросил каждого, чтобы они пошли во Влахерн. И уж там Сама Пресвятая Богородица их встретила. И объяснила, что им повелевается. И показала, какую именно должны они возвести церковь. То есть на воздусех им был представлен как бы макет будущего Успенского храма в Киеве. Вот такой, как на снимке.

IMGP2959

Матерь Божия так же даровала им и Свою икону - Успения. Которую они принесли в стольный град русских. И копию с которой, видимо, и делал первый русский иконописец прп. Алипий. А так же вручила им мощи святых мучеников Артемия, Полиевкта, Леонтия и Акакия. Собственноручно. Чтобы они положили святыню в основание Успенского храма.
В Киев зодчие прибыли в 1073 году. Но в каком месте ставить собор? Преподобный Антоний и вместе с ним весь первый наш монастырь, а с ними и народ киевский стал на молитву. Потому что, братья и сестры, всякое великое дело - общенародной молитвой начинается. (А мы, по внушению врагов, думаем, что заседанием Думы, или решением правительства, а то и болотной демо-толпой оп-позиции. Увы, это не так. И пока мы не возобновим молитвенную общерусскую традицию, так у нас ничего и не будет получаться. И не верьте, пожалуйста, сказкам о том, что лишь “честные выборы” решат все наши проблемы - ни в коем случае на эту провокацию не поддавайтесь.)
После трех дней молитвенного стояния, место храма определилось. А через три года и сам Успенский собор Киево-Печерской Лавры был возведен. И затем столь же чудесным образом были призваны мастера для его росписи. Но когда они подплыли к стольному граду русских и увидели храм, то поразились его величию и размерам. И не решаясь приступить к работе, они хотели плыть обратно вниз по течению Днепра. Но чрез какое-то время ладья сама развернулась и пошла против течения. Потом им явилась Пресвятая Богородица и строго-настрого приказала приступить к украшению храма. Против монастыря ладья пристала к берегу...
Не знаю, как зодчие, но мастера иконного письма впоследствии приняли в Лавре постриг. И в свое время предстали пред Господом. Впрочем, и те, и другие остались на Руси и были погребены в пещере преподобного Антония. И мощи их до сего дня пребывают нетленными.
Вот, сестры и братья, нужно снова ехать в Киев. Уж сколько раз я там был, а не преклонился первым строителям нашего первого Успенского собора. И даже не знал, что все они в первой нашей Лавре покоятся. Может быть, там и имена их указаны...

Пресвятая Богородице, не остави нас.

Два монастыря прп. Александра Свирского

14. Свято-Троицкий (и) Александро-Свирский.

По сути, братья и сестры, обитель величайшего нашего святого Александра, чудотворца Свирского - это два монастыря. Отстоящие один от другого где-то метрах в 300-х. Каждый из них обнесен своей монастырской стеной. Каждый имеет свой соборный храм: там, где мощи преподобного - Преображенский (на снимке - справа; это, если позволительно так сказать, собственно Александро-Свирский удел); там, где место возведения собора указал ангел - Троицкий (на снимке - слева; это Свято-Троицкий удел монастыря).
_DSC3289

У каждой части монастырского комплекса - свой вход, своя колокольня, свои кельи, свои храмы, своя роспись храмов... Но главное - святость сей земли. Ближняя (на снимке), Преображенская часть монастыря - это единственное на Русской Земле место явления - ПРЕСВЯТОЙ ТРОИЦЫ. (Часовенка у келий за Преображенским храмом указывает на место сего явления.) Дальняя (на снимке), Свято-Троицкая часть монастыря, воздвигнута по благословению Самого Бога ТРОИЦЫ. И здесь - место явления преподобному Александру - Матери Божией. (На снимке место сие указывает Покровский храм - коайний правый вверху ( с золотистой кровлею.)
_DSC3186

Вдуматься только, сестры и братья: здесь засвидетельствованы исключительнейшие факты духовной жизни нашего отечества. Навечно, до самого дня Второго пришествия Господа, оставлены три - предельные для нас по духовному значению своему - свидетельства присутствия Божия в Земле Русской. Третье из которых - нетленные мощи преподобного. Не дерзнул я сделать снимок их. Только, вот - храма Покрова Пресвятой Богородицы: Матерь Бога нашего предстала здесь, на месте алтарной части, где ныне вы видите апсиду алтаря...
IMGP3366

“...И не токмо при животе твоем, но и по отшествии твоем неотступна буду от Обители твоея”, - сказала Владычица блаженному Александру...

Не остави и нас, Матерь Божия. И молитвами соотечественника нашего, Чудотворца Свирского очисти Землю Русскую от жуткого ея помрачения.
(Продолжение следует.)

Канавка... до Неба


6. ДИВЕЕВО (продолжение).
Удивительно, братья и сестры, но преподобный Серафим в дни жизни своей земной никогда в Дивеевском монастыре не был. Ни разу. Однако сестры его там видели. Когда, например, он благословил их делать Канавку, а они медлили. И вот дежурная сестра Мария (Малышева) выходит в ночь пред праздником Троицы из кельи - и видит батюшку в белом его балахончике: он сам начал копать при свече. Она подняла сестер, все радостно выбежали к старцу, преклонились в ножки ему под благословение, поднимаются - а батюшки и нет уже. Только мотыжка и лопата остались. И земля с аршин (71 см.) уже вырыта. Поэтому-то и называется это место “Началом св. Канавки” (см. снимок в предыдущем посте). А случилось это как раз пред впоследствии возведенным Преображенским собором. Так что оказалось, что начинается Канавка метрах в десяти восточнее алтаря. В знак возможного преображения тех, кто ходит во след Матери Божией.
IMG_1292

Еще раз напомню, сестры и братья, простите: первый удел Матери Божией - Иверия, который Она, если не ошибаюсь, еще ни разу не посетила. Второй - Святая Гора Афон, ныне единственное на земле монашеское соборное государство без всякой армии, потому что находится под покровом Самой Всецарицы. Третий - Киев, Киево-Печерская лавра, от которой пошла Русь Святая - исток Руси и ее центр.
А Дивеево - четвертый удел Царицы Небесной, который Она определила около 200 лет назад. (В канун последовавшей затем череды революций.) И преподобный Серафим Саровский приказал сестрам вырыть канавку, “дабы незабвенна была во веки веков тропа, коею прошла Матерь Божия.”
Как я понимаю, это Удел последних времен. Ибо батюшка Серафим не единыжды напоминал, в том числе и старице Прасковье (монахине Серафиме): “Канавку вырыть надо... воры-то и не перелезут! На что, говорю, батюшка, нам ограда бы лучше. Глупая, глупая, - говорит, - “на что канавку?” Когда век-то кончится, сначала станет Антихрист с храмов кресты снимать, да монастыри разорять и все разорит. А к вашему-то подойдет, подойдет, а канавка-то и станет от земли до неба, ему и нельзя к вам взойти-то, нигде не допустит канавка, так прочь и уйдет!”
IMG_1277

Почему же канавка была преодолена большевиками? И не стала на разбойничьем их пути - до неба, но оказалась засыпана? А сам монастырь - закрыт, осквернен и разрушен? Я не знаю. Может быть потому, что они были всего лишь слугами сатаны (“дьяволятами”, как идентифицировали они сами себя в каком-то своем фильме). Предшественниками антихриста, но самого этого зверя среди них тогда не случилось. А народ русский оказался еще способным ко вразумлению и возвращению в лоно Церкви. То есть под длань Божию. И спустя немного десятков лет после как бы забвения, канавка вновь возрождена. В том виде, как и заповедовал батюшка Серафим: “Три аршина чтобы было глубины и три аршина ширины и три же аршина вышины... и вынимаемую землю бросать во внутрь обители, чтобы образовался вал так же в три аршина.” И сегодня она кажется еще краше. Не свидетельствует ли это о том, что не только Дивеево, но и вся наша Русь-матушка - снова под непосредственно защитой Царицы Небесной?
IMG_1265

Причастились мы на ранней, пятичасовой литургии - в Казанском храме. Литургия - она везде удивительна, а в Дивеево есть еще и своя особенность служб: там алтарничают сестры. И чтут часы, кафизмы и канон, и поют на клиросе. От этого… такое ощущение, будто попадаешь во времена первой мельничной общинки. Двенадцать сестер которой поименно назвала Сама Матерь Божия. И вот-вот, может быть, появиться здесь сам батюшка...
Но он, вернее, мощи его - в Троицком соборе. Где начинается ежедневный акафист преподобному Серафиму. Ровно в 7-мь утра. И мы, не дослушав благодарственные молитвы, спешим в собор. Чтобы там возблагодарить батюшку. Если он - возле раки своей. Потому что не акафист же слушать святому (ему и так уж, наверное, слишком привычными стали ежедневно напеваемые слова) - не акафисты. А - наши сердца...
IMG_1262

Днем по Канавке идут уже вне общего хода, как вечером, а каждый сам по себе. Но с молитвою “Богородице, Дево - радуйся...”, которую, по завету прп. Серафима необходимо прочесть 150 раз. Может быть этим, Богородичным путем Дивеево, прежде всего, и отличается от Иерусалима: там - путь на Голгофу, здесь - к собору Преображения. Хотя в конце Канавки - тоже крест ( о левую руку). На котором не Господь, а Матерь Божия. (И нет более таких крестов нигде, кроме Афона)...
IMG_1285

“Божественный свет осия жилище твое, преподобное, егда... Сама Пречистая Дева пришедши к тебе со святыми апостолами Петром и Иоанном.”

У раки Старца Саровского

3. ДИВЕЕВО (продолжение). СВЯТО ТРОИЦКИЙ собор, воздвигнутый на месте, указанном преподобным Серафимом (Освящен в 1875 году. Вид со стороны Канавки.). Здесь - мощи преподобного и придел во имя его .
IMG_1283

Но это было неправильно - сначала селиться в гостиницу, а потом идти к преподобному Серафиму Саровскому, настоятелю монастыря и губернатору всего Дивеево-Саровского края. Абсолютно неверно. Несмотря даже на то, что храм к моменту нашего приезда был закрыт на уборку.
Потому что - я же должен был об этом помнить - к великому нашему святому можно пройти в любое время, начиная с акафиста: северные врата Троицкого собора всегда открыты. Даже в перерыв на уборки.
Но мы были заняты неправильно собой. Неправильно потому, что заботились все еще о теле. А его надо было как бы бросить где-нибудь под кустом еще на подъездах к Дивеево. Чтобы, наконец, исторгнуться из организации мира сего. Где вся жизнь построена именно как забота о телесах наших. А души оказываются забетонированы, как живая земля - асфальтом, закатаны попечениями о плотском.
А монастыри, братья и сестры, для того и придуманы, чтобы переключать нас из ложного - в правильный режим жизни. Во спасение душ наших.

У преподобного батюшки никого почти не было. Но у раки меняли цветы и мы стояли пред старцем в отдалении, вяло благодаря его о благополучном нашем путешествии. А я даже не извинился, что пришел вначале - не к нему. И вообще... хотя и припал в земном поклоне к старцу, но дальше… уж и не знал, что делать. Помолившись (а молитва моя коротка, куца, как день осенний), стал ожидать, когда закончат уборку. То есть блуждать мыслию вне молитвы. Но чтобы совсем уж не исчезнуть из храма, вдруг заметил: лампадок-то, лампадок сколько у батюшки! Не две, там, или три, или даже пять, а в несколько рядов. Никогда прежде ни у кого не видел столько. У преподобного Антония Киево-Печерского, отца русского монашества - всего три. У преподобного Сергия, игумена Земли Русской - 19. А у преподобного Серафима Саровского, старца русского? Я начал считать. Вдоль и поперек раки. Интересно же человеку, не способному постоянно молится, всякую информацию, как фантики, подбирать. Так что вместо фантиков пусть мысль моя, мусорщица, хотя бы святые предметы перебирает. Насчитал 28. И цифра показалась мне какой-то мнимой, непонятной.
Потом, уже на вечерней службе опять занялся подсчетом. С другого ракурса. Оказалось 31.
“Ну, это уж другое дело: в таком возрасте Сам Господь начал проповедовать”, - успокоился я, непонятно как увязав число лампадок у прп. Серафима - с возрастом Христа...
IMG_1245
Могилки преставившихся сестер пред алтарной частью собора.

Счастлив всяк...

2. ДИВЕЕВО (продолжение). Но что поразило меня еще пред монастырем?..
Некоторые люди наши, измученные комфортом, голубизной и бизнесделанием, просто бредят Евр-опой.
Евр-опой и Америкой.
В ведь смешено и нельзя не только уповать на них, но даже заикаться о подражании сему, то есть западному, к закату склоненному демо-пути. Потому что это путь извращений. Значит, гибели. Они ведь до однополых браков уже докатились. Даже среди так называемого “священства” возможных. То есть до полной, какая только может быть, мерзости - дальше уж просто некуда.
Спаси, Господи, и помилуй...

А что я обнаружил в Дивеево?
А то, братья и сестры, что это край сопротивления всей современной глобалистической демо-гадости... Насторожила меня уже гостиница. Ибо второе печатное слово, которое увидел я здесь, было расписание - вы не поверите, сестры и братья, - богослужений. Ну, скажите, кто-нибудь обнаруживал подобную информация хотя бы в одной какой-нибудь московской гостинице? (За исключением разве “Даниловской”.) А это был обычный, вовсе не монастырский корпус. Я даже подумал: ну, исключение, и зашел еще в одну. Там - то же, хотя и называлась гостиница “Московской”.
Далее - больше. Вхожу в седьмой номер, который мне определили, и что вижу? Вы думаете, холодильник да экран современной сатанинской антииконы - те-леви? Неизбежной принадлежности всякого гостиничного номера.
Нет, и признака этих атрибутов западной циви-лизации не было. Потому что в красном углу, как и положено в русской гостиничной келье - иконы. Настоящие. Причем, три: Господская, Матери Божией и преподобного Серафима.
Я преклонился и попробовал постель. Не поверите - она была жесткой. Как и положено для странника.
А на стене - молитва. В рамочке. Вернее, напутственное слово. Самого преподобного батюшки Серафима. Вот оно:
“…А кто в обители моей будет жить, всех не оставлю, кто даже помогать будет ей, и те муки будут избавлены.
Счастлив всяк, кто у убогого Серафима в Дивееве пробудет сутки от утра и до утра.
Яко Матерь Божия, Царица Небесная каждые сутки посещает Дивеево!”
Если добавить к сему, что на столике был знак, который запрещал курение в номере (ну, если вдруг кто из тех, которые кадят сатане из уст своих (ибо Господу каждение совершается не из уст, а из кадила), если кто из больных курением вдруг поселится, то все равно - не курить. Потому что гостиница - для нас, братья и сестры, верующих православных, то есть русских людей. А не для сбрендивших толерантностью.
Да, и никакой Библии в номере, как это принято - там...
Все это чрезвычайно порадовало меня. То есть то именно, что мы начали обустраивать жизнь свою по-нашему, для самих себя. Как заповедано нам и как подобает ладить её в своем личном доме. А не по их глобалистическим демо-лекалам, противным русскому духу. Пусть пока - так, локально, вокруг духовных центров отваживаемся мы не лебезить пред западной пошлостью и нечистотой.
И вот что важно еще добавить. От Москвы до самого Дивеевского района не видел я общего, соборного созидательного труда. Будто чума всеобщей корысти поразила всё намертво. Попадаются… просто перлы этой продажной, расхрыстаной жизни. Вот один из них, повешенный перед переездом: “Продам тупик. Железнодорожный.”
И только пред Дивеевым я вдруг даже затормозил: не мираж ли? По полю ходили… нет, не землемеры, расчленяющие его на участки для продажи, не грибники, направляющиеся в дальний лес и даже не коровки голландские. По полю работали комбайны, убирая хлеб...

Преподобный батюшка Серафиме, не забуди нас.

Погребение великого князя русского

(Окончание “Пути в Берестово”.)
...Фотографирую  храм. Судя по неоштукатуренной стене, сложенный по "технологии" древнерусской кладки.

Обхожу его вдоль чуждой монастырским стенам изгороди. Фотографирую еще. Со стороны  колокольни.


И оказываюсь пред входом в нее. Вернее, в церковь. Смотрю, справа и слева от двери две гранитные плиты с надписью. Ну, наконец-то узнаю наименование храма. Подхожу ближе, читаю: “Боже мой, да я ведь в Берестово”. Том самом, которое не в 17-ом, или, там, даже 12 веке, а в девятом уже, братья и сестры, было поселением великих князей Киевских. Более того, вот что увидел я на доске:

              

То есть что именно здесь, в первом стольном граде русских, покоится и основатель второй нашей столицы. И тоже в Спасском храме, только не Ново-Спасского монастыря, а Спаса на Берестове. Том самом Берестове, попечением государей которого - по милости Владычицы нашей - состоялся и самый первый монастырь народа русского: Киево-Печерская Лавра.
Ибо чем, братья мои и сестры, отличается государь русский - от нерусского?
Тем, что наш строит храмы, скиты, монастыри - и особенно и всенепременно в честь тех побед, которые дарует ему Господь. А временщики иноверные - они строят в отечестве нашем мечети, кирхи, костелы, синагоги и еще невесть какие капища. Но храма в честь величайшей Победы, дарованной Богом народу русскому в Великой Отечественно и параллельно во Второй Мировой войне, такого собора (а тем более монастыря) до сих пор ведь, сестры и братья - нет.
А он должен был быть если не на месте сгоревшего было Манежа, то на месте почти в те же дни снесенной гостиницы “Москва”. Но увы, увы, властители нерусские даже подумать об этом не смели. Так что и последний шанс - на месте всё еще снесенной гостиницы “Россия” - упустят. (На что хотите - поспорю.)
Но это - так, к слову пришлось. А там, пред древнейшим храмом Земли Русской, я осторожно и в волнении отступил назад, и по уже укоренившейся во мне дурной (какой-то японской, что ли) привычке, снова вздернул затвор фотоаппарата, снова шелкнул, будто выстрелил, по куполам - но… что это? Да ведь центральный купол - без креста...

       

За грехи наши, братья и сестры. За то, что дали разорвать временщикам Русь Святую на части. Что повелись на их уловку о существовании трех народов, а не единого русского, что вот даже этот, древнейший наш храм отдали под защиту какого-то импортного ЮНЕСКО, ибо сами уже не в состоянии хозяйствовать в стране своей разодранной, раздраенной и лишь батюшками, Церковью нашей из последних сил удерживаемой от окончательного падения...

Господи, спаси и помилуй.

Казаки в Кремле


             7.                НАШ  ПРАЗДНИК     
                                                                                             9 (22)
января, 2011 года. Суббота по Богоявлении.

В темно-синих кителях с малиновыми кантами, с малиновыми же, впрочем, и золотыми погонами, в чоботях и с нагайками за поясом стояли казаки в соборе. Их ровные, как по шнуру выверненные шеренги начинались прямо от амвона и длились до самых западных врат. Пред вратами сими помещалась еще одна шеренга, которая перемыкала весь путь к выходу. И стояла так, будто предупреждала всех: пока самое главное, братья казаки, не совершим - ни один из храма не выйдет. И этим красивым и воинственным, и решительным, и непривычным для наших времен обрамлением замыкали казаки весь соборный центр.

А в середине сего, строго и по Богородичному - сине обрамленного пространства, стояла совсем уж небольшая группка. Избранных.

Не лжой демо-выборов, а открытым казацким кругом избранных атаманов.

11 человек. По числу казацких войск.

(Хотя должно бы быть 12, но еще одного, видимо, вместо Мазепы, никак пока доизбрать не удается, и потому из изначальной Запорожской сечи в Донском соборе никого сегодня не оказалось.)

Знамя и несколько хоругвь высились во главе сего построения - у амвона, о левую и правую руку его. На ближайшем из них я прочел:

“Всевеликому войску Донскому от Патриарха Московского и всея Руси.”

С другой стороны была изображена икона Покрова Пресвятой Богородицы.

Радость воспламенила сердце мое. Еще бы! Наконец-то наша армия возвращалась в лоно своей русскости. Вот, оказывается, как и где это происходит? Не на плацу, не в министерстве понятно чьей уже обороны и даже не на историческом поле русских побед - нет.

Но - в соборе.

Потому что это пока единственная, не сданная нами, территория.

И именно здесь с боевых знамен, штандартов и вымпелов русской армии изгоняется вся жидовская символика: пятипалая звезда Соломона (основоположника каббалы), красные цвета обильных жертвоприношений, каковые принесла красная же армия, бессчетными смертями наших заблудших воинов даруя победы Лейбе Бронштейну с сотоварищами. Всё их - стирается: серпы с молотками и циркулями масон, глобо-глобусные гербы с растительностью и прочая, и прочая символическая нечисть.

И всё это Лейбой в его красную армию втюренное - ни один батюшка ведь ни каплей святой водицы - не окропил. А сам основатель, наверняка, где-то в тайных закоулках той преисподнейшей организации, из которой он черпал свою сатанинскую стервозность и беспощадность  - там где-то, навернякане освятил, понятно, а - отемнил всё сие тоже чьей-нибудь жертвенной кровью. От того-то всё у него получилось зло-веще-кровавым: и звёзды, и знамена, и ромбики с квадратиками, и сами мысли нечеловеческой стратегии этого палача. Так что вообще странно, как под такими знаменами можно было совершить хотя бы одну победу. Разве только трупами, трупами и трупами неисчислимой жертвы того народа, который ложью, беспощадностью и лестью был отмобилизован в рев-олюцию.

Ну, и как со всей этой каббалистической рев-оккультностью жить дальше? Все новыми жертвами для их побед?..

Нет, сказали казаки - хватит. И на 93-м году нашего пленения благословились на освящение воинских знамён.

А совершиться сему положено только ведь в Успенском, кафедральном для всея Руси соборе. Который власть вынуждена была уступить - да, на короткое время, но все же сдать собор казакам. Потому что ни в каком другом, кроме Успенского, они не могли совершить это священнодейство.

                                     (Окончание следует.)