shpeko (shpeko) wrote,
shpeko
shpeko

Проводили Матерь Божию...

Утром. Из Донского монастыря. Где она пребывала с пятницы по полудни. Вместе со святителем Тихоном. И может быть, с кем-то еще - с великим благоверным князем Александром, например. (Не случайно же его мощи, говорят, ушли из Питерского храма.)
Это, конечно, удивительное состояние - состояние веры. Оно призрачно, по-сути, вернее, абсолютно невидимо, невещественно. А чувства - наоборот, совершенно реальны. Они всем нам знакомы, сестры и братья. Вот когда, скажем, после разлуки встречаешься с другом своим, или с братом, или лучше с матушкой. При виде близких, при крепком рукопожатии или лобызании, теплое, радостное чувство охватывает душу твою настолько, что и пошевелиться не хочется. Так бы и стоял, обнявшись с ними. Чтобы это прекрасное но легкое, как запах миро, ощущение радости - не развеять ненужным движением.
Вот точно то я испытал и сегодня. Приложившись к иконе Матери Божией - Донской.
Она стояла справа, на солее, под сенью, вся в цветах. В таком… кажется, пуленепробиваемом киоте. Вернее, это называется капсулой, потому что люди из музея решили охранять икону от исчезновения - вот так: при специальной температуре, постоянной влаге и, может быть, освящении.… поэтому капсула.
Ну, понятно: когда веры нет, изобретаются всякие механические штучки. Я даже поразился поначалу этому дерзновению: мы, люди беспомощные, вздумали Матерь Божию - охранять. Будто и не знаем, и не слышали никогда, как Она сказала еще 1000 лет назад:
- Не для того Я прибыла, чтобы вы охраняли Меня, но чтобы Я охраняла вас.
Правда это случилось не в Донском, а в Иверском монастыре...
Но капсулу даже не монахи - это понятно - придумали, а люди из музея. То есть те, которые и как бы вечность - в том числе и для иконы - тщаться не верою стяжать, а - механически: какой-нибудь пропиткой химической, или режимом температурным, а в общем - каким-нибудь фокусом. Ибо всякие механические штучки - это всегда признак нашего неверия.
Так вот, икона была в капсуле, а последняя помещена в такой объемный шкаф, как бы киот, так что и прикладывались мы не только не к образу и даже не к капсуле - а к стеклу этого шкафа. Которое располагалось сантиметрах в 20-ти от иконы.
И все равно, браться и сестры, только я прошептал мысленно слова благодарности Владычице нашей за то, что Русь - Ея заступничеством - еще держится, и мы еще живы, и в состоянии зреть Её и благодарить, только пригубил холодное и чистое стекло, как вот эта самая радость, которая вспыхивает в сердце, когда ты прикасаешься к матери своей, и окрылила меня. И для ощущения полной реальности этого чувства, разве что теплой ладони на моем плече недоставало. А волнение… ну, совершенно отчетливо, сильно и душу радостью переполняемо.
А глаза - неловкой мужской слезой.

В семь утра отец Алексий начал акафист. Многие стояли с прощальными гладиолусами, с георгинами и астрой. Печальные лица матушек свидетельствовали о том, что Богородица посетит нас, по милости Своей, и еще через год. Никаких оркестров, слава Богу, не было, а только монастырский хор, да наше почти стройное подпевание... После литургии многие, несмотря на понедельник, причастились. Но вот и ребята из Третьяковки. И тут уж мы ничего не можем сделать: потому что - договор: в 10.00 монастырь обещался икону вернуть. А православные - они же не пуси какие-нибудь: они не могут не исполнить закон всяческих. И только диакон Владислав и диакон Димитрий тоскливо раскачивают кадилами да два пономаря освещают пред иконой как бы последний ея путь. Пока люди из музея что-то там колдуют своими цепями, и образ вдруг уходит - не вверх, братья и сестры, а абсолютно вниз. В капсуле.
Господи, помилуй: ну, вот, почему у них все - вверх тормашками, у этих “светских”?..
Потом - там, внизу ящика-шкафа - они, оказывается, пакуют икону. В такой как бы фанерный чемодан. Берут его с двух сторон за металлические ручки и несут из собора. Мы - за ними. С каждением, со свечами, с пением и тоской. Ну, как живого человека - Матерь ведь Божию - провожаем. Только не по человечески - в ящике...
А как было, сестры и братья: святыню ведь на руках несли. Из Кремля, где стояла она в Благовещенском соборе. Чрез Боровицкие врата - на Моховую, потом по Якиманке выходили на Калужский тракт. У Больницы святителя Алексия сворачивали к Донскому. Тут уж Ее встречали колокольным звоном на всю Москву… пока колокола не стащила банда богоборцев, кажется, в Большой театр.
И вот не Крестным ходом возвращается Матерь Божия, и не в Кремль. Потому что… ну, попробуйте доказать механическим людям, что перекрыть все эти улицы для прохождения образа - святое дело - попробуйте. Если “святость” их - машины. Ав-томобили, которым даже Матерь Божия никакой не указ - представляете?..
В общем, у паперти стоит уже… тоже машина. Причем, не русская, а какой-то “MAN”. Фургон, которым перевозят мебель, правда железный. Ящик… простите, святыню в ящике так и привязывают, как мебель - широкими оранжевыми ремнями - к борту. Высокая дверь - захлопывается. Диаконы все еще, будто в забытьи, кадят.
Правда, братья и сестры, почетное сопровождение все же выделено: две, как бы Богородичные, сине-белые машины милицейские. И целый автобус - Омона.
Нет, молодцы всё-таки нынешние власти. Отчасти, по крайней мере, молодцы. (Не зря же у них и машины, как у некоторых наших батюшек...)

Пресвятая Богородице - не остави нас.
Tags: Успение. Пред Рождеством.
Subscribe

  • СРЕТЕНИЕ

    Для тех, кто еще не в курсе, хочется пояснить, что этот праздник - никакая не встреча весны с зимой, а тем более зимы - с весной. Последняя приходит…

  • Как будет?

    Интересно, после победы на выборах полковника по борьбе с коррупцией - отпустят (для продолжения этой борьбы)? Или всё-таки посадят (для прекращения…

  • Причина не счастья

    В Москве 35 ЗАГСов. В одном из них был на бракосочетании. Спросил, сколько регистраций они делают в день? Порядка 30-40. Значит, в столице ежедневно…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments