shpeko (shpeko) wrote,
shpeko
shpeko

Categories:

Если не покаемся...


 

3                                     Попразднство Богоявления               12\25 января, 2011, вторник.

 

Глобально бесноватые снова взорвали людей. (Пытаясь свалить очередное свое преступление на беснующихся как бы от мусульманства. Нет, не оставят они свою попытку - схлеснуть нас…)

Я узнал об этом в храме. На службе. То есть в то время да еще и в том месте, где вообще невозможно то, что в миру называется информацией.

Видимо, потому было попущено - в храме - чтобы не отвертелся. Чтобы сразу почувствовал: есть, есть и твоя вина в этой трагедии.

Только не мог понять - в чем она?

Ведь не находился я в этот час вообще ни в каком аэропорту. И с этими… замороченными зло-деями никогда не имел никаких контактов. И… словом - полное алиби.

А не по себе было.

 

Еще до взрыва. Такое ощущение, будто я - его готовил. В течении дня. Противно было, как случается, когда тебя заставляют что-то делать - против совести твоей. И ты понимаешь, что это - мерзко, но только пикнешь, тебя сейчас же - по почкам. А сил удары терпеть уже нет, и ты эту гадость какую-нибудь - делаешь. И так на душе - противно, просто… глаза бы мои - меня во век больше не видели.

Нет, знает, чувствует, подозревает душа, когда в мире творится очередная какая-нибудь пакость преисподнейшая. А люди чистые, как преподобный Серафим Саровский, они и за сто лет наперед готовящееся зло-действо различить могут. И кого надо - предупредить о нем.

Но моя душа - как фара автомобильная после езды по грязи демодорог. Поэтому только какие-то… смутные, невнятные, чуть брезжущие предчувствия.

И только когда уже все случилось, даже позже чуть, когда один батюшка сказал мне (почему-то только мне):

- Думаешь, те, которые погибли сейчас в аэропорту, виновны более, нежели все остальные?

И добавил:

- Нет. Но если не покаетесь - все так погибнете.

После этих слов меня вдруг пронзило подозрение: почему это он говорит… так? “Не покаетесь”? Во множественном числе? Да не весь ли народ наш обвинить пытается? В теракте, которого он не совершал?

Непонятно.

Ведь народ, как и я - не подвозил взрывчатку с болтами, не затаскивал в сектор получения багажа - смертника, никак не готовил и не совершал этот взрыв. А только пришел в аэропорт, чтобы - погибнуть.

В чем же народ-то - виноват? В том, что его мало там - полегло?..

После панихиды я сразу же бросился… нет, не в молитву. И не к 13 главе Евангелия от Луки. И про идею “После Богоявления” - позабыл. Искать ответ я метнулся - к компьютеру. (Вот она - самая прогрессивная информтехнология - в действиии. Для этого - она. Чтобы от слов Господа - отвращать.)

Я не ошибся: интернет меня поразил. Люди плакали - рыдали слезами тех слов, которые прозрачно же, как слеза, высвечивались экраном.

Но что-то меня смущало, что-то настораживало в этом горячем сострадании. И я вдруг понял - что?

Никто даже не вспомнил слов Господа об аналогичном - две тысячи назад еще происшедшем - случае. Ни один не заподозрил даже, что в гибели трех десятков людей может быть виновен - он сам. Хотя бы чуть-чуть, в какой-то мере, напрямую, может быть, даже не связанной с этим взрывом, но - по касательной...

Ни один не винил себя.

Странно: разве возможна кровь, если все - безвинны?

Конечно, нет.

Поэтому народ искал виновных где-то вне своих душ. То есть мы пытались спихивать ответственность за случившееся на кого угодно. На правительство, на ФСБ, на закулису, на Каменщика с Коганом (сам тип фамилий, не правда ли, сразу же выдает "собственников" нашего аэропорта). И понятное дело - на милицию (каковую СМИ сделали козлом отпущения во всём и за вся, чтобы отвести, покрыть свои - гораздо более мощные - преступления)… На любого другого, но только спихнуть эту ответственность с себя. Лишь один я, эти строки пишущий - невиновен. Безгрешен в этом убийстве - только я. И потому так жаль, так больно, так сострадательно - и так возмутительно мне за эту трагедию.

Ну, сколько же, в самом деле, будут нас - взрывать?

И вот читая всю эту обвиняющую жуть нашего жития, я вдруг вразумился, что будто свои же… спихивания и читаю. И как бы в секундочку времени увидел весь этот день свой. С там еще, в самом начале, до взрыва еще упущенным вопросом: а что я лично сделал, чтобы ни этого, ни всех последующих за ним взрывов - не случилось?

Что я, собственно, в этом дне - упустил?  То есть согрешил - в чем?
            Потому что единственно возможная причина трагедий - грех. Одного ли человека, всей ли цепочки людей, в зону деятельности которых попадает случившееся.

Пришлось произвести своё - по поводу себя же - следствие сего дня. Ибо кто откровеннее, кроме твоей собственной совести, может расследовать тебя? Следственный комитет прокуратуры?

Да он даже дело твое - к рассмотрению - не примет...

А само утро этого понедельника уже начиналось… тяжко. Правило по пробуждению он сна совершал в пути. Рассеяно. То есть среди тех, кто читает всякие пустышки, вроде кроссвордов, глянца или того, что производится в виде книг - для изложения воровства, убивств, похоти, деньгобесия и прочих смертных грехов, именуемых почему-то детективами. Ну, и что это было за правило? Среди движущейся в подземелье России. Которая, похоже, и вообще молитв утренних не собиралась совершать. (Иначе, зачем ей вся та… “продукция”, которую она постоянно читает-перечитывает?)

В храм вошел, когда семисвечник уже зажгли…

Алтарники ничего мне не поручили, и я тут же обиделся. Молча, но ведь зло-радно.

Словом, до начала исповеди у меня уже столько… материала набралось, что надо в ноги батюшке падать и лобызать его сапоги. А я… в полном порядке себе чувствую. И только недоумеваю: что это душу мою как бы давят. Однако мысль об исповеди, то есть - о покаянии, пусть даже где-то на обочине сознания - не мелькнула даже.

Тогда и вошел батюшка. Начал читать общее правило. У меня опять - ноль реакции: мне ли, хорошему, исповедоваться?..

Вычитав, священник почему-то именно мне, пожаловался:

- Представляете, исповедующихся нет.

Ни одного.

Будто вся Россия вдруг стала чувствовать себя так же, как я. Перестала совершенно нуждаться - в покаянии.

Я не оправдал надежд батюшки, и он выждал еще какое-то время. Тихо.

Вдруг вошел целый взвод казаков. И стал в две шеренги прямо возле аналоя, за которым исповедуют.

Батюшка быстро направился к ним. Но вскоре вернулся.

- Нет, - говорит, - не хотят.

- Почему? - удивился я.

- А, говорят, накурились с утра, да с похмелья, да мало ли еще что - не подготовились.

- Так это же всё… материал исповеди, - поразился я.

- Да, - развел батюшка руками. - Но они еще - не готовы.

“Да что же еще надо натворить, чтобы стать на покаяние? - подумал я. - Одно курение... это же не просто, там, привычка невинная, это же - сатане каждение; одно это - чего стоит."

В общем, странно, но никто в это утро в нашем храме - не совершил покаяния.

(А если - и во всей Руси?..)

 

Далее. Литургия понеслась как-то… как бы галопом. Другой священник, который служил, уложил её чуть ли не в полчаса. Вышел с Чашей, и тут же зашел: ни одного причастника.

Ну, если исповедников нет, то кто же причащаться-то будет?

Правда, мы тайно все надеялись на Лаврентия. Мальчишку, который подходит к Святыне каждое утро.

Но и он вдруг вообще - исчез.

Словом, как-то не так пошло всё. Даже вот в храме.

- И Лаврентия не оказалось, надо же - уже вслух поразились мы.

И вдруг он - идет, надежда наша. Нетвёрдыми детскими своими стопами. Страхуемый бабушкой. Он ведь на нормальный ход службы рассчитывал, а не на… галопный.

Но причастие уже - потребили…

Почему-то вспомнились слова еще одного батюшки. О том, что революция потому только и случилась, и церкви все разрушили, что народ русский перестал причащаться. А зачем же тогда храмы, если жаждущих идти к Господу - нет?

И зачем мы снова их восстанавливали?

Правда, утро теракта оказалось каким-то… исключением, но всё же, всё же…

 

Господи, помилуй.

 

Так кто же виноват, братья и сестры?

В том, что Земля Русская - в постоянных тер-актах?..

Кто?
            Если ответ на этот как бы национальный наш вопрос искать не по классической или еще какой, а по духовной литературе?
            Получается, все - должностные и не должностные - лица, которые на исповеди в понедельник не были.
           Ну, пусть не в понедельник - пусть в воскресенье или субботу. Или в ближайшую к этому взрыву седмицу.
           Вся цепочка, начиная от прези-дента, и заканчивая мной, окаянным, самым последним из грешников. Которая не покаялась в грехах своих за всю неделю. А может быть, и за предыдущий, в метро случившийся, теракт.
           И это же понятно, что - не исповедовалась. Вся вертикаль-то. Начиная от прези-дента. Потому что в противном случае и "Домодедово" бы никакого не было. (И всех, которые за этим последуют, взрывов.)
           Ибо весь этот кошмар, который вот уже двадцать лет тянется (если считать не с 1905-го, а с 1991-го года) - это следствие одного и того же неуслышанного, неисполненного предостережения.
          Одного и того же.
          Данного Господом.
          Самим Иисусом Христом.
           - Если не покаетесь, все так же погибнете, - сказал Он.
          Покаялись?..
          Не знаю. (Догадываюсь только, что во всем правительстве - лишь два минимально православных, как и во всем ФСБ - только два генерала бывают в храме, и то один из них, кажется, уже отправлен "за штат".)
         Одно только твердо известно мне: к 16.30 в понедельник я был - без покаяния...
       

 

 

Tags: После Богоявления
Subscribe

  • Путеводитель по жизни

    Случайно попался текст. На листике. Без подписи. Может, кто-то определит автора. По этому фрагменту, пожалуй, проповеди: "Жизнь без Бога - это…

  • Милость Преображения

    (Отрывок из проповеди духовника.) ...Для того, чтобы показать, что Царствие Божие - оно не в плоти и крови, не в одеждах, чинах и неких земных…

  • Cуть народа - его святые

    Сегодня мы празднуем Собор преподобных нашей Лавры. Когда Господь посещает одного святого, Он как бы дает возможность всем нам возрасти в Духе Святом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments